Он знал,что сейчас поступает подло, дав вместо ожидаемой боли огромное количество нежности. Акума же, в свою очередь, от этой нежности чувствовал самую сильную боль, чем от того, если бы его просто избили до полусмерти. Эта нежность обжигала намного сильнее, чем хлёсткие удары по щекам или прокусанная до крови кожа.Он знал, что это последний раз, когда он чувствует эти родные губы на своём теле и от этого слёзы продолжали течь рекой, не позволяя расслабиться, как это происходило с Киром всегда

— А вот мышка и попалась в мышеловку, погнавшись за бесплатным сыром, – карие глаза тут же радостно блеснули, смотря на фотографию высокого, почти ничем не примечательного парня с красивыми чертами лица.

— Похоже, полностью позволить сковать себя и раствориться в этом с головой я могу только тебе. Как глупо, – послышался тихий смешок, пока худые пальцы печатали список продуктов в телефоне, вот только уже не ему. Не тому, кто заменил целый мир, заставляя видеть в стальных лишь жалкие копии. Не тому, с кем даже смерть казалась лишь очередным пустяком. Всё рухнуло так резко, рассыпавшись на миллионы воспоминаний.

«От девушек всегда пахнет слишком приторно, аж до тошноты. Их губы всегда в чём -то липком и ярком, да и они всегда мягкие, что их почти не чувствуешь. Почему я их целовал? Хм... Наверное, так принято в отношениях – целоваться и получать удовольствие, вот только...»