au, где Олег и Юлька - бармены в пивнухе, Серёжа нищий программист-студент, Дубин залипает на цветастые лимонады, потому что пиво не пьёт, а Игорь в какой-то момент решает с пивом завязать и полюбовно разойтись (и с Димой спорит, какой лимонад вкуснее).

По всем известным ощущениям и мало кому известным причинам Аякс чувствовал себя на отметке «подыхаю, суки» на шкале между «жить буду» и «вот это меня разъебало». Аякс просыпается от механического визга над ухом, вокруг слишком светло и в слипшиеся глаза бьёт холодный белый свет, заставляя слезливо жмуриться. Визг не прекращается. – Кто-то подыхает? – шутит он и пытается поднять руку, чтобы утереть слипшиеся веки. – Да, – говорит мужчина напротив. – Ты.

Феликс сглатывает. То ли потому что Хван Хёнджин голый стоит перед ним, даже не шелохнувшись, то ли потому что взгляд Феликса падает на подергивающийся ровный член; подёргивающийся возбуждённо ровный член с крупной головкой, который Хёнджин у основания придерживает, чтобы не мешал. Феликс думает, что этот член по меркам мужских членов вполне себе красивый и аккуратный. «И без единого волоска на лобке».

- Ты звал меня поговорить, Хэйдзо, - с заминкой через слово выдыхает, кусает обветренные губы и сухими, грубыми руками скребётся по дереву. Хэйдзо не выглядит, как человек, намеренный говорить - он взгляд исподлобья вскидывает укоризненный и дёргает с бёдер Кадзухи штаны слишком быстро. У Сиканоина перед лицом мягкий член под бельём, он в его основание носом тычется, как потаскушная сука, лижет влажно и слишком горячо, чтобы Кадзуха не начал задыхаться. - Заткнись, блять.

– О чём ты думаешь? Хейдзо горячо в чужое ухо выдыхает – Каэдэхара в хлёстком стоне заходится и дрожит всем телом, бёдрами назад поддаваясь – и усмехается ласково, оставляя мокрый след на ушной раковине – это Кадзуху добивает. – О том, как широко сейчас растягивается твоя задница с моими пальцами внутри.