С каждым следующим словом, моё сердце начинало биться всё быстрее и быстрее, а из лёгких начинала расползаться по всему телу пустота... Пустота, поглощающая всё. Всё, без остатка. Да, сейчас будет становиться хуже, но эта пустота поглотит и боль, тогда станет легче. Но легче не становилось. Боль лишь усилялась, отталкиваясь от стен, метаясь внутри диким зверем, то оседая на дно, то взмывая ввысь, застревая комом в горле, мешающим дышать.

Твари выли и скребли дверь подъезда когтями, пытаясь пробраться в здание. А в подъезде висела тяжёлая тишина, нарушаемая лишь доносящимися с улицы звуками и тяжёлым дыханием Шпалы. Славик огляделся по сторонам. — И что теперь? Вдруг они где-то выше? Что то... — В страхе шептал он. — Тихо. — Вполголоса прервал его Шпала. — Ты это слышал?