Большинство читателей или зрителей не всегда понимают, как устроен рассказ или фильм

Но частое это: О том, что все называют оправданием, хотя это – обыкновенная предыстория. Бесит, что как только мы видим у злодея или у любого другого персонажа (но больше таких придирок по злодеям) прошлое, все сразу называют это оправданием и способом вытянуть слезу из читателя и зрителя, вместо того, чтобы подумать, что это просто прошлое – как у всех, чтобы понять мотивацию или взгляд на жизнь, чтобы мы видели персонажа, а не бесформенную картонку, чтобы увидеть, насколько он живой, как устроено его мировоззрение, и как он оценивает мир вокруг себя. И чтобы было реалистично – если у персонажа всё есть, и он всеми любим (особенно, если это персонажи, то есть, их несколько, и они любимы и у них всё есть), и никогда не испытывал трудностей или бед – как-то слишком утопично звучит. Потому что так не бывает. Если персонаж любим – то уж точно не всеми, и таким образом проблемы приходят со стороны – это выглядит более живо, более правдиво. Вот зачем нужна предыстория на самом деле. Стокгольмский синдром – отличное завуалированное недопонимания (не во всех случаях) Когда кто-то в паре думает, что возлюбленный не любит его – это как раз напоминает стокгольмский синдром – потому что один из них насторожен, а другой знает, что любит и что готов ради своей любви на жертву. Иными словами, стокгольмский синдром в литературе и кино – это завуалированная метафора на недопонимание, на то, что чувствуют партнёры и какие сомнения испытывают. Как той же магией объясняются психологические проблемы, с помощью заклятий, и как сама магия принимает метафору любви, как в желании убить завуалированно сексуальное напряжение. Этот приём тоже – происходящее по сути своей, и не важно, потому что здесь главное – чувства этих двоих, что практически вытащены на поверхность. В историях о средних веках – убийцы – не оправдание, а нечто бытовое. Опять же, убийцы – кумиры многих, но все видят это оправданием, а не обыденностью в те непростые времена. В те же средние века убийцами были практически все, от рыцарей до дворян, также были наёмники – любого статуса. Девушки для самозащиты носили кинжалы под платьем, и не для того, чтобы подравнять нападавшему причёску. А уж сколько раз кого-то отравляли, особенно в дворянских кругах. Казни были особым развлечением для зевак. Убийствами практически жили, как бы парадоксально не звучало. И это мирное время. А сколько было убийц во время войны – и не сосчитать. Но главный аргумент таких фанатов «в реальной жизни с таким было бы опасно». Наполовину правы – потому что могли мстить за убитых, но в плане того, что такой мог бы и тебя самого убить – мимо. Всё же, это было своего рода работой, так что, приходя домой, они бы были просто собой, роль убийцы осталась бы там, на поле боя, а дома только роль любимого и любящего – хотя бы потому, что в те времена убивали ради того, чтобы защитить свою семью и свои земли. Убийство было даже не обыденностью, а обязанностью.