Да, все видели в Норе Спартаковне строгую “училку” и черствую женщину. Но он увидел в ней больше, чем строгую внешность, больше чем "сухарь", как называли её некоторые. Он увидел в ней "малыша" – хрупкую, уязвимую женщину, полную скрытых эмоций и невероятной глубины души. Именно он сумел разглядеть и пробудить в ней эту хрупкую женственность, именно он стал для неё опорой и защитой, тем, кто умел растопить лёд её сдержанности и увидеть за ним нежную и любящую душу.

Она, привыкшая контролировать ситуацию, оказалась в положении полной растерянности. Ничего не было ясно. Только пустота и тяжёлое, тоскливое чувство вины.

Вадим вернулся в свой кабинет и сел за стол. Взял в руки ручку, бессмысленно чертя на листе бумаги замысловатые узоры. Он должен был найти другой подход, более деликатный, более честный. Он должен был показать Ольге, что видит в ней не робота, а живого человека, со своими страхами и слабостями. Но как это сделать, не спугнув её, не разрушив хрупкое доверие, которое даже еще не начало зарождаться между ними? Этот вопрос мучил его больше, чем любая сложная рабочая задача.

Он предвкушал завтрашнюю встречу с Ольгой, мечтая наконец-то увидеть её в белом платье и, самое главное, подарить ей свою фамилию. Казанцева Ольга Сергеевна. Ну как же вкусно звучит. Однако радость и предвкушение сменились ужасом. Через несколько минут после начала движения водитель понял, что тормоза не работают.

Они оба понимали, что эта победа сближает их ещё больше. Вадим шагнул ближе, в то время как окружение затихло, будто мир вокруг исчез. Только они вдвоем в этом волшебном моменте. Вадим, охваченный смелостью момента, наклонился к ее губам.