Камень

В то время, когда на меня, беспричинно, но по зову интуиции, нападали страхи, властвовать над которыми я была не в силах, я жутко боялась того, что... умру. Всё, начиная с интуиции и чутья, заканчивая некоторыми другими признаками, указывало мне на то, что я словно бы... умру. Это было тяжкое время, это были тяжкие страхи. Я чувствовала, что живу так, словно иду к собственной погибели, что, впрочем, и случилось. Тот день увенчался самой опасной возможностью суицида, и в том дне что-то действительно умерло, впрочем, сохранив агонию. Но умерло, умерло всё же... сгорело. Моё чутье не обмануло меня, даже мои карты меня не обманули, предсказав мне резкую, практически насильственную погибель чего-то... и порой, даже если телом остался жив, "живым"... ощущать себя всё равно не станешь. Чутье смерти ушло. Потому что рана, которую мне нанесли, сожгла и, похоже, былого уже не вернуть. И вот теперь, спустя три месяца холодного забвения и молчания собственной души, я снова начала... чувствовать эти наступающие волны перемен. Но если тогда было чутье смерти... то сейчас я ощущаю всё так, словно буду... совсем другим человеком. Перестану быть тем человеком, которым являюсь сейчас. И чем-то положительным... от этого "стану" не веет. Совсем. Стать другим человеком... для такой, как я... это значит только одно - утратить эмпатию и привязать себя к материальным ценностям, именно от них отталкиваясь психологическим ростом. Я боялась этого всегда. Потому что по наследственности, а еще по причине того, что один из моих отчимов жестоко меня избивал, я имею завидное садистское хладнокровие и чутье на человеческий страх или сломы. Я могу среагировать на сломленного человека не как сопереживание, а как... садист, мучая его еще больше. Такое бывало в школе и я ушла от этого, как только осознала, что делаю. Сейчас я чувствую, словно каменею, замираю, засыпаю. Нет желания ни в хороших, ни в плохих эмоциях. Слезы стекают с моего неподвижного, как камень, лица, точно вода сквозь скалу бьется. Нет желания даже злиться. Или сопротивляться. Впечатление такое, словно моя душа... засыпает. Бесчувственность... в камень заключает. Всё... каменеет, включая сердце. Я не просто не хочу чувствовать - я перестаю чувствовать. И всё больше мне становится всё равно... и тем больше хладнокровия от меня исходит. В Токийском гуле есть персонаж Ута. Про Канеки он сказал, что тот ему всегда будет нравится, хотя и не вмешивался в его страдания, наблюдая за ними. Он сам не мог чувствовать ничего, а Канеки... бился в живой агонии. Ута же был "мертв". Потому и любил его, так как через него, его реакции, видел живые эмоции, на проявление которых сам был неспособен. Так мертвые души кукловодят живых. Когда сам мертв, ищешь того, кто жив, и бросаешь его в огонь, через него проживая вспышки живой души. Это один из "секретов". Слёзы стекают без эмоций, я почти не реагирую на это. И совсем не хочу двигаться. Моя душа засыпает, и мне тоже желанно уснуть. Не умереть, конечно... ниточку потянуть.