— Это Стивен, и он будет жить с нами. Пусть его голос от волнения взлетел на октаву, спорить с ним никто не стал. Вероятно, потому, что домочадцы дружно ударились в обиженный игнор, но у Ло Вэйчжао были дела поважнее, чтобы обратить на это внимание.

Он ровно ничего не понимал, хотя и узнал одного из двух нарушителей своего блаженного покоя. Высокий, как скала, худой и холодный, как утренний зимний морозец, этот человек часто захаживал в лес, чтобы бороться со злом, но был определенно опытен в этом ремесле, потому что Ну Ну и его братьев он не трогал. Но маленький дух на всякий случай все равно его побаивался. Так, чисто из уважения.

Дилюк едва ли смог бы четко сформулировать свое отношение к детям. Он сторонился их, не выносил детских криков, не слышал ничего членораздельного в детском лепете и совсем не помнил правил детских игр. Даже малышка Кли, какой бы славной она ни была, не затрагивала струн его души. Рагнвиндр привык считать, что он и дети – крайности никак не совместимые. Параллели, которые никогда не пересекутся.

Несколько лет назад, когда Дилюк только вернулся в город, мондштадцы выдумали себе глупую забаву – прятки на Винокурне. Не смущал их ни грозный вид хозяина поместья, ни прямая угроза жизни его несчастным кустарникам. Шефствовал над проказниками, разумеется, Кэйа – Дилюк не сомневался в этом ни на единую секунду.

— Все кончено, Ризли, — холодный взгляд исподлобья заставляет герцога замереть на месте. Кажется, его ноги теряют всякую опору, и потому ему хочется жалко опуститься на пол, но он держится из последних сил. Усмехается — смешок такой громкий, что отскакивает от стен просторного кабинета. А ещё до ужаса неуместный. Невиллет теперь смотрит с подозрением и наверняка думает: всегда ли люди смеются, когда их вот так бросают? Действительно ли это кажется им смешным? [сборник зарисовок из твиттера]