Когда-то, в самом начале, он ненавидел эти моменты. Боялся до тошноты, мечтал провалиться сквозь землю или чтобы Рома провалился. Потом страх стал привычным фоном, как шум вентиляции. А потом… потом произошёл странный сдвиг. Он начал ловить себя на том, что анализирует Рому. Что у того плохой день, если он бьёт сразу, без разговоров. Что он почти в хорошем настроении, если начинает с унизительных шуток. Антон научился читать малейшие изменения в его лице, как моряк читает небо.