Для Кенмы Куроо звучит как песни autoheart: сладко, даже приторно, но приятно. Она - невероятная, просто невозможная и невообразимая - с торчащими в разные стороны кудрями, смуглой кожей и вздёрнутым носом. Куроо - это запах кофе в турке по утрам, пальцы, обожженные утюжком для волос, оскорбления, адресованные придуркам, отпустившим мерзкую шутку, красное вино и разговоры ни о чём.

- Куро, - говорит так же тихо, будто боится, что кто-то кроме тетсуро услышит - пошли домой. - и смотрит. глаза еще такие тоскливые, взгляд — тягучий, как патока, как гречишный мед, как мазут и деготь. куроо усмехается, тушит сигарету о пепельницу, бывшую когда-то банкой от кофе, и полностью разворачивается к козуме. - да, давно пора.

впереди их двоих ждёт месяц летних каникул, наполненный любовью, нежностью и немного сумасбродством