Уходя, Диппер оставлял после себя только открытое на проветривание окно, горку окурков в пепельнице и гложущее чувство тоски в груди. Аддикции брали верх и ничего прежде не имело смысла — Диппер не умел принимать правильных решений. Но при всём его гедонистическом устое, в голове раз за разом продолжал крутиться чужой вопрос: — Так почему ты звонишь мне только когда объёбан?