Ненависть. Он так привык к ней, что мог распознать за долю секунды. Однако то, что творилось с ним сейчас было чем-то другим: новое чувство разъедало его внутренности, отключало слух, лишало способности трезво мыслить. Давило изнутри на черепную коробку так, что казалось она лопнет, залив гноем весь этот ебаный мир. Верно, весь мир. Кроме неё. Грязнокровка молодец, старательно держала маску, но он видел по глазам: её тоже гнёт. И осознание этого успокаивало его лучше любых магловских таблеток.

— Хватит. — Что прости? — Хватит пялиться на него, говорю. Палишься.