У панорамных стеклянных окон, прямо над сидящими на коленях заложниками, стояли вооруженные люди, со злостью смотревшие на собравшихся зрителей в форме. Они требовали слишком много — вертолеты, бабки, запрет Дня Святого Валентина, визы куда-то там, но забыли самое главное — нормальную одежду. Потому что сейчас они на весь Детройт светили голыми задницами в стиптизерских костюмах Купидонов.

— Я и говорю, — заискивающе продолжил Гэвин, — Сказку на ночь. И как можно было отказать, когда тебе на колени медленно переполз комок одеяла, из которого выглядывала лохматая голова с очень, очень довольным выражением лица. К нему, правда, ещё не вернулся здоровый цвет — синяки глубоко залегли, а скулы намного чётче проявились. — У меня их более десяти миллионов, какую же тебе воспроизвести? — Свою, — просто ответил Рид, удобнее устраивая голову.

На Хэллоуин Гэвин запирался дома с бутылкой вискаря и пересматривал в миллионный раз старый добрый «Южный парк». Утром он просыпался разбитый и невероятно довольный тем, что наступил новый, а самое главное, совершенно обычный день. Так было и так будет всегда, осталось только как-то предупредить Ричарда.