Я не знаю, чего в моем отношении к нему было больше – любви или ненависти. Но когда он приказывал мне встать на колени, я подчинялся. "Ты же любишь, когда тебя ломают?" – шептал он, и зубы его впивались в мою шею. О, если бы я знал, какого рода зависимость он собирается мне привить, я бы....а что бы я? Сбежал бы? Скрыться от него уже тогда было сложно, да я, собственно, и сам бы не смог. Петербург тонул в дождях, а мы – в тёмной игре, в которой нет победителей.