Тишина сдавливала грудь. Чонгук приблизился так, что тень от него почти накрыла Тэхёна целиком. — Если я увижу, что тебе это нужно — голос низкий, ледяной, как сталь. — я заставлю этот мир гореть. Взгляд был прикован к нему. — И если хоть одна слеза скатится по твоему лицу… — он сделал шаг ближе, — …я не оставлю от этого мира ничего, что могло бы тебя ранить. В каждом слове — хищная ясность, в каждом жесте — абсолютная власть. Никто не рискнул бы перечить. Даже страх казался роскошью.