Однако никто никогда не слышал песню о нём. Говорили, что она была бы гимном контраста, криком солнечного угасания, огонь и лёд бы воспевались в ней, но подтверждения люди не слышали. никто. никогда. а он смог. стоял, зажав себе рот рукой, чтобы не окрикнуть случайно скрипача, что пел свою единственную песню о самой сладкой, но ядовитой боли.

не играйте, дети, в снежки, когда дома ждет черно-красное постельное белье.