Он смотрел на улетающий сомелет, который уносил его надоедливого засранца на два долгих года учебы в далекую страну. В его глазах отражалась печаль и неопределенность, а в душе горел огонек надежды на возвращение.

Поэтому он просто игнорирует, говорит идти к чёрту вместе со своими моралями, в который раз обеждая скорее себя, чем его, что привязанность только мешает. Они никто друг другу. Пора бы уже запомнить, вместо того, чтобы на бумаге доказывать обратное.

После этих слов я заключаю тебя в объятия, выдыхая куда-то в начало шеи, наслаждаясь этими мгновениями. Так тихо. Кроме нас, идиотов, в такую погоду никто не выходит на прогулку. Стало так всё равно на происходящее вокруг. Рядом с тобой всегда так. И вот ты меня укусил, заливаясь смехом. Я привык к твоим причудам, когда ты, невинно хлопая глазками, делаешь вид, что не понимаешь, тянешься к моим губам, положив свои тёплые руки на мои щеки. Даже в этом у нас различие – мои всегда холодные.

О таком не расскажешь, хвалясь в компании друзей. Оно навсегда останется между ними.

– Да, я видела эту фотку у тебя в истории, – протягивая телефон с весьма интересной фотографией, проговорила одноклассница, смотря на Влада, ожидая объяснений, – и Данил тут раздет почти. Дай угадаю, вы не геи? – Ему просто жарко стало, – пытался отвертеться Влад, – и вообще, какого хера у тебя эта фотка? Она засветилась всего на полтора часа у меня в сторис, и потом я её удалил. – Скажем так, у меня свои методы.