Что делать, если ты Богдан, который вернулся к своей мечте стать прославленным музыкантом, но твой преподаватель Олег Михайлович говорит, что ты ничего не добьёшься и разочаруешься, как и все остальные?

— Слушай, — вдруг сказал Богдан, не глядя на него и сдерживая смех. — Как девушки вообще ведутся на твой тупой флирт? Я смотрю на тебя иногда. Ты подходишь к ним, говоришь какие-то комплименты, улыбаешься. И они тают. Я не понимаю, как это работает. Это же так… пошло и глупо.

А потом его кто-то развернул. Резко, за плечо, с силой, и Олег даже не успел среагировать, не успел открыть глаза, не успел ничего. Просто почувствовал, как его крутануло, и в следующую секунду чьи-то губы впились в его губы.

Олег сидит в кресле, откинув голову назад, дым от сигареты тянется к потолку, тает в полумраке. Воротник рубашки расстёгнут, галстук ослаблен, болтается двумя полосками ткани на груди. Пальцы, держащие телефон, расслабленные, иногда двигаются, листают ленту. Он периодически стряхивает пепел в стоящую на столе пепельницу — жест отработанный, ленивый, даже не глядя. Богдан замирает напротив него, оглядывая глазами, полными желания.

Кто-то снял ночной Амстердам — каналы, узкие улочки, отражения фонарей в воде, велосипеды, припаркованные у мостов. Картинка была такой живой, такой тёплой, что у Олега перехватило дыхание.