Бесило его страшно эта тенденция - всюду сталкиваться с Инженером. Зря решили пойти через парк, надо было выйти попозже, часиков в шесть. В глубине сознания дернуло, заволокло обидой взгляд, захотелось вытащить пистолет и всадить пулю промеж глаз, забавно огромных за толстыми линзами.

Он ищет Серегу всю свою жизнь. Ищет на дне бутылки, ищет в холодном мраке леса, ищет в смерти, на дне болота и в собственном безумии. Ищет, прекрасно зная, где его найти. Ищет, хотя больше всего на свете хочет потеряться сам.

Жилин ждет, хотя прекрасно знает, что никто не придет. А если и придет, то уже не тот, от которого по позвонкам прокатывалось электрическим током и разрасталось что-то неясное и огромное в солнечном сплетении.

Наши тела – причины друг для друга. Жилин чувствовал, как сердечный механизм распадался, как отскакивали винтики и шурупы, сыпались на дно диафрагмы и кололи острыми спиральными концами. Он чувствовал себя беспомощным, тело казалось наполненным талой водой. Прыгнуть бы снова на кровать, свалиться по-детски смешно и почувствовать, как знакомые губы касаются застенчиво шеи, а рука невесомо ложится на грудь.Тогда бы смогли поймать птицу, выпустить в апрельский полумрак и вздохнуть спокойно.

- Ты ведь знаешь, что если ты меня разлюбишь, я пойму это сразу? - Ты ведь знаешь, что разлюбить я тебя смогу только в случае своей смерти? – Ты ведь знаешь, что если ты умрешь, то я – тоже? Соулмейт АУ, в котором Антон чувствует Арсения.