"Они замечают всё, но с лицевой стороны. Это было очень тяжело. Очень тяжело морально и физически. Когда он подходил, чтобы обняться после импровизации, а я стоял и понимал, что сейчас мне нужно просто его держать. Держать только для того, чтобы он не упал от бессилия. Ребята старались отшучиваться, но зал визжал. Они не замечали никого кроме нас. А я стоял, не смея отшагнуть в сторону, и думал только о том, жив ли он или его можно просто отпустить."