— Ты всё ещё не понял, кто здесь главный? — Чонгук выпрямился, кости ныли, но кулаки сжались с такой силой, что ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы ран. — Я помню всё, Чонгук. Каждое слово, каждый взгляд, каждый… поцелуй, — Тэхен произнёс последнее слово с такой интонацией, что воздух в груди Чонгука что‑то оборвалось — не боль, хуже: воспоминание, которое он так старательно хоронил