Экко вязко сглотнул. — Порох… и что-то твоё, — выдохнул он, почти невольно. — Ты никогда раньше… так не пахла. Она дёрнулась. — А ты, Экко, — она почти прошипела, глядя на него снизу вверх, — пахнешь, мать его, лесом. Хвоей. Как последний альфа из грёбаного зимнего леса. Экко моргнул. — Я-то думал, ты любишь запах гари и крови, — тихо бросил он, чуть насмешливо, почти рассеянно. — А я думала, ты бета, — отозвалась она не сразу, глухо, больше себе, чем ему. — Я тоже.

Экко и Джинкс потеряли друг друга в детстве. Теперь он — уличный художник, скрывающий чувства в своих граффити, а она — звезда сцены, на которую обрушиваются обвинения после странного инцидента. Один рисунок, одно расследование — и прошлое вновь захватывает их в водоворот боли, страсти и неизбежных встреч. Сможет ли искусство стать их спасением, или же раны, нанесённые временем, уже не залечить?

— Подожди! Всё исчезло. Взрыв, тепло, разрывающая кожу боль — всё стёрлось, как будто этого и не было. Перемотка. Теперь он был ближе. Тяжёлый вдох. Выдох. Его рука легла на металлические перила, пальцы сжались так, что костяшки побелели. — Всегда танец с тобой. Голос был мягким, но в нём пряталось напряжение. Джинкс медленно подняла на него взгляд. Снизу вверх. Как будто видела впервые.