Дополнения к Четвёртому Мизукаге: Сакумо-Мияко и мини Какаши во времена вражды кланов

Так и вижу. Битва Учих и Сенджу, когда должны были ранить Изуну. Появляется Сакумо-Мияко с Какаши лет трех. Сакумо смотрит по сторонам, кровь, кишки, крики, ничего нового. Смотрит внимательнее, а там Мадара с Хаширамой — нет, ну это он пропустить не может Сакумо-мияко, буквально воруя Тобираму до того, как он ранит Изуну тем самым ударом: посади, пожалуйста, с моим сыном. /отдаёт в руки ошарашенному запахом родни-семьи-стаи Тобирамы мини Какаши/ Тобирама: какого ху- /смотрит на ребёнка и прикусывает язык/ Какаши, трех лет, беря кунай из сумки тобирамы: я умею убивать Тобирама: /теперь просто не может участвовать в битве, ведь ребёнок решит, что может помочь/ Где то там в самом опасном месте битвы. Хаширама там кричит о том, что они должны заключить мир, а Мадара оскорбляет его Сакумо-мияко, легко появившись между ними: ах, рад, что вы не меняетесь. /поворачивается к мадаре/ А ты также прекрасен, как и сотни лет назад Хаширама, в шоке: ??? Мадара: ты ещё кто?! Сакумо-мияко, уклоняясь от огня в свою сторону: старый друг. Мадара, шипя: впервые тебя вижу. Сакумо-мияко: это поправимо. /ещё несколько любезны слов туда-сюда/ Хаширама: /потерянно переводит глаза между ними, он чувствует себя лишним/ Сакумо-мияко, оглядываясь от мадары с улыбкой к хашираме: ревность тебе не к лицу. Хаширама, сразу: я не ревную! Мадара, рядом: с хера ли ему ревновать?! Сакумо-мияко, качая головой: а ваши отношения стали ещё хуже, чем обычно. Полагаю, мне новых детей не ждать? Мадара: каких нахер детей?! Сакумо-мияко, как будто это самая очевидная вещь в мире: твоих. Обещаю, воспитаю, как своих. Мадара: /впервые имеет дело с Хатаке, но этот мужчина выбесил его даже больше и быстрее, чем Хаширама, а они знакомы всего минуты две! / После битвы, Сакумо-Мияко увязался за Мадарой. Хикаку, легко: мы возьмём вас в плен и убьём, если вы так хотите. Сакумо, тем же тоном: боюсь-боюсь. Сакумо-мияко, через все поля боя, к сенджу: ах да! Позаботьтесь там о моем сыне, я потом приду за ним! Какаши, не убей никого, люблю тебя! /и машет рукой/ Малыш какаши: /тоже машет рукой из-за плеча Тобирамы/ Тобирама: /впервые встретил других Хатаке, и уже хочет от них отречься/ Хикаку: а вы знали, что подкатывали к моему мужу? Сакумо-мияко: ничего страшного, главе клана положено иметь наложников. Хикаку, протягивая руку: а вы мне нравитесь. Я — Хикаку. Сакумо, пожимая руку: Мияко. Очень приятно, Хикаку. Мадара, злобно оттаскивая Хикаку: какого черта ты с ним любезничаешь?! Хикаку: не думаю, что он желает нам зла. Он же обещал воспитывать твоих детей, как и я. Вдвоём воспитывать легче. Сакумо, выглядывая из-за плеча Хикаку, сверкая приятной улыбкой: у меня есть опыт. Не скажу, что удачный, но пока никто не жаловался. Мадара: /бесится ещё больше/ В итоге Тобирама в свои 18 лет проводит время с внуком, даже если не знает этого, а Сакумо впервые встречает реинкарнацию Индры К слову, Сакумо-Мияко по запаху понял, кем ему приходится Тобирама, но самого Тобираму не воспитывали, как Хатаке, и он может лишь понять, что это запах семьи, но не в какой степени родства. А Какаши слишком мал, чтобы различать, да и не с кем отличить на тот момент. Мадару выбесил бы один сам факт существования Сакумо, как сына Тобирамы. На что Сакумо-мияко бы заметил: это ты ещё не слышал истории о моем многолетнем романе с Хо. Точнее, Учиха Хо. И да, Мадару эту выбесило ещё больше — Мияко же улыбался от и до Тем временем в клане Сенджу. Хаширама, 22 года: малыш, не хочешь побыть на руках дяди хаширамы?.. Малыш какаши: /вцепился в одежду тобирамы/ Какаши: у меня есть кунай. И я могу им пользоваться. Хаширама: /его отверг ребёнок, который так похож на тобираму в том же возрасте/ Тобирама, 18 лет: /прости остаётся невозмутим к этому, как будто жил так всю жизнь. Если это значит иметь детей, то он решил остаться бездетным/ Тобирама: так, откуда вы? И почему твой отец ушёл с… Учихами? Какаши, прямолинейно, как и любой ребёнок: папа любит красный цвет. А у Учих красные глаза. И тот человек был в красной… Броте? Бране? Тобирама, поправляя: броне. Хаширама: подождите! Твой отец ушёл за Мадарой, только потому что он едет в красное?! Но я тоже в красном! Какаши, невозмутимо и абсолютно честно: но ты не красивый Хаширама: /удар в самое сердце/ Тобирама: /поджал губы, чтоб не рассмеяться над братом, а потом вспомнил, что речь о Мадаре, и нахмурился/ Хаширама: нельзя же уходить за человеком, если он красивый! Какаши, пожимая детскими плечами, как часто делал его отец: дядюшка говорил, что папа привёл маму в деревню, и она стала самой красивой женщиной деревни. Хаширама: … Хаширама, встав: я должен спасти Мадару от такого человека! Он видит в нем только внешность! Тобирама, пиная его под коленями: никакого учиху ты спасать не будешь, ани-я. Сиди. Какаши, продолжая: всё хорошо, мой папа любит Учих. Он говорит, что их глаза, как звёзды. Тобирама: /осуждает отца какаши/ Хаширама: /беспокоится о мадаре/ Тем временем. Хикаку, размышляя: итак, ты гость или все же пленник? Где ты должен спать… Сакумо, смотря на Мадару, но отвечая хикаку: я бы предпочёл рядом с Учихой на одном футоне, все же зима. Неважно с каким. Мадара: /едва ли не рычит/ Изуна, мрачно: в тюрьму его.