Какаши всегда было больно. Цунадэ, врач к которому отец отвозил его, говорил что ему жаль и называл его милым бедным ребенком, но Какаши знал что тот лжет. Тот не считает его ни милым, ни бедным, ни ребенком. И жаль ему, конечно же, не было. Какаши чувствует в нем лишь некоторое восхищение, смешанное с любопытством, но не более.

— Так значит вместе… А эти отношения, они, то есть мы… Ирука неловко перевел взгляд на дверь, пытаясь подобрать правильные слова и Какаши, понимающе кивнув, флегматично ответил на не заданный вопрос. — Сугубо платонические. Мы читали друг другу стихи, музицировали и созерцали опадающие лепестки сакуры под луной. Шатен перевел обескураженный взгляд на беспристрастно-серьезное, ничего не выражающее лицо, и растеряно спросил: — Правда? — Нет.