В ушах всё ещё стоял гул, но сквозь него ясно и чётко, словно высеченные на камне, звучали слова служанки: «...он принимает в покоях наложника...» А потом — смех. Глухой, бархатный смех Тэхёна, доносившийся из-за двери. И другой, другой – звонкий, молодой, заливистый. Тот самый, что принадлежал новому наложнику, подаренному недавно одним из вассалов.