Шрамы, порезы, нанесение себе любых увечий было уже привычкой, когда что-то шло не так страдали стены находящиеся рядом, все костяшки были разбиты, на них остались лишь большие затянувшиеся раны. Чимин не мог по другому, он привык что рядом нет никого кто бы мог его остановить. Он уже и не помнит сколько было попыток убить себя, двадцать, тридцать, это были лезвия, передоз таблетками, петля, прыжок с небоскреба, и каждый раз его откачивали, каждый грёбаный раз когда он не хотел жить.