По мере развития и совершенолетия она не становиться счастливее. Вынужденная мера принудила ее колечить руки и уродовать свое тело. Однако, чем старше она становится тем гуще затмевается те события. Пожар, слезы, крики.. И вот она уже совсем взрослая чем прежде, чем каких-то жалких пару лет назад. Она теперь все помнит в общих чертах, без деталий, но это не волочит за собой облегчение ноши. Сироте сложно привить любовь. Она обречена на выгорание.