Во снах он видел события прошедшей войны, видел своих товарищей, которые то гибли один за другим, то улыбались ему, но запрещали приближаться — и он зачем-то делал, как они велели, — а затем исчезали в белых клубах пара, заставляя его проснуться от крика и потом лежать, смотреть в потолок и ненавидеть себя: и за то, что кричал, и за то, что снова их послушал. Но иногда ему снилось нечто другое. Некто другой.

Было бы ему сложнее жить, не зная ее тепла? Ценил бы он так каждую жизнь, если бы ее не оказалось рядом? Кем был бы тот Леви Аккерман, который не встретил однажды Вирджинию Фитцжеральд?

— Поттер, я уже голый, а в твоем кабинете не слишком уж и тепло. Так что давай, мы не будем делать два дела за раз, а разберемся хотя бы с тем, что касается контактов первой степени. — Когда мой член двигается в тебе, Малфой, — это уже третья степень, — поправил Гарри.