Салиха Султан — младшая дочь грозного султана Селима Явуза и сестра нового повелителя, султана Сулеймана. С юных лет её жизнь принадлежит Династии: в шестнадцать — брак с санджакбеем Семендире, в семнадцать — вдовство, а спустя год — известие о смерти отца, отнявшего у неё и мужа, и детство. Она не любила мужа — но уважала. Он был добр. Теперь Салиха одна во дворце на чужбине. Молодая, прекрасная и пустая внутри. Но с назначением нового санджакбея всё меняется.

— Почему ты сидишь? — выдавила я. — Почему не защищаешься? Му Джин медленно откинулся на спинку кресла. И сказал: — Потому что если убить меня должна ты, я принимаю. Потому что всё, что у меня осталось — тоже ты. Ударило в грудь. Сильнее любого выстрела. Я моргнула и впервые увидела: он действительно был готов умереть. И только моя рука решала, случится это или нет. Он поднялся со своего кресла медленно, будто опасался спугнуть меня.

— Что мне сделать, чтобы ты простила меня? Я знала, что Лхагва‑Очир предан своей команде. Очень. Сражаться с ним в этом испытании было почти невозможно. Но одновременно внутри проснулась странная искра любопытства. Интересно, на что он готов пойти ради прощения. Мгновение растянулось, как вечность. Я смотрела на ленту, на высоту, на его лицо, на этот вопрос, который будто рвал всё внутри. — Спрыгни первым, — сказала я почти шёпотом, сжимая ленту. — Сдайся в мою пользу.

Те самые, что он всегда ей дарил. Бумага ещё блестела от инея, а к цветам была приколота записка, наспех написанная знакомым почерком: «Ты ведь знаешь, я бы хотел быть рядом. Просто не сегодня.» Лиза взяла букет, поблагодарила почти шёпотом и закрыла дверь. Розы пахли нежно, свежо, почти оскорбительно чисто. Она поставила их в вазу, туда, где ещё вчера стояли свечи, и вдруг тихо рассмеялась. Разве сердце может разбиться, если оно не бьётся?

— Я бы дал тебе всё, что ты захочешь, — сказал он почти шёпотом. — Всё. Кира посмотрела на него с тем самым равнодушием, от которого у него внутри всё рушилось. — А ты разве не видишь, — сказала она, — я ничего не хочу. И, докурив, бросила окурок в песок. Он тихо шипел, как маленький угасающий костёр. — Супруги должны друг о друге заботиться, — сказал он, глядя в песок, будто говорил это не ей, а самому себе. — Я бы за женой ухаживал, — добавил он после паузы.