В обеденный перерыв Ибо видел сон. Один из тех странных, что стали приходить с начала раскопок. Цельная ваза вместо осколка, высокие колонны с рисунками птиц. Ибо шёл между ними за чьим-то ускользающим силуэтом в чёрной вуали. Вот он здесь, протяни руку и прикоснёшься, а через мгновение исчезает, словно растворяясь в причудливых тенях. Всегда исчезал.

— Если ты думаешь, что сможешь так отыграться на мне за детские обиды, — Сяо Чжань криво улыбнулся, — лучше сразу верни меня обратно в камеру, Ван Ибо.

— Бо-ди, а когда ты вырастешь, будешь сам носить меня на спине? — с хитрым прищуром спрашивает Сяо Чжань вдогонку уже убегающему Ибо. Тот резко останавливается, врезаясь обувью в чуть влажную землю. Он сам не знает почему злится. — К тому времени, как я вырасту, ты уже будешь ходить, — заявляет он с такой уверенностью, что сам пугается. — Но если ты устанешь, я понесу тебя на спине.

Раз в тринадцать лет фамильяры на тринадцать дней теряют свою силу и застревают в животной сущности. Обычно Сяо Чжань старался заныкаться на это время и переждать, желательно в спячке. Но в этот раз он совершенно забыл о приближающейся дате, и превращение застало его врасплох посреди улицы. Вы спросите как же так? Ну вот так: когда ты кот, да ещё и пьяный в стельку, бдительность как-то притупляется. Это история, где много магии, дружба сквозь тысячелетия и любовь, длиною в навсегда.

— Они все мертвы, — вдруг открыв глаза, констатировал факт Сяо Чжань, как-то странно и тяжело при этом смотря. — И что? — Ибо пожал плечами. — Песни от этого хуже не стали.