— Ну что, крошка, продолжим?— игриво спросил он, — Считай что ты умираешь благородной мучительной смертью, как чучело в масленицу, — он снова начал безудержно хохотать, затем схватил рядом лежащий нож и начал вырезать им символ на ее животе. Сил кричать и бороться уже не было, из её когда-то ярких, кошачьих глаз рекой хлынули слёзы. Сознание начало темнеть, и последнее что она запомнит в своей короткой жизни — это он, а точнее его громкий, зловещий и прознающий душу смех.