Фрея привыкла быть декорацией на приёмах — изящной и невидимой. Её работа: танцевать, улыбаться и не задавать вопросов. Но один вечер меняет всё. Среди фальшивых лиц она замечает человека, который отказывается играть. Он не аплодирует. Смотрит иначе. И когда Фрея понимает, кто он, становится поздно — её игра зашла слишком далеко. Капитан Леви не привык, чтобы его разгадывали. Особенно те, кто носит алые платья и улыбается без страха. Эта танцовщица — проблема. Или ключ…Или всё сразу.

Молодость прощает легко. Она и дана, наверное, чтобы творить приятные глупости и совершенно о них не сожалеть. Он стоял у лифта, думая, что это просто возвращение домой. Но она оказалась слишком близко. Слишком привлекательная, чтобы задержать на ней взгляд и остановиться. Особенно когда оба чуть пьяны. Особенно когда обоим чуть за двадцать. И пути в тринадцать этажей оказалось почти достаточно, чтобы забыть о совести, стыде и всех принципах, которые обычно держат людей на расстоянии.

Говорят, художник должен быть немного влюблён в свою музу. Но что, если влюблённость становится одержимостью? Если каждый синяк на её коже — укор, а каждое чужое касание — пытка? Он хотел запечатлеть её лёгкость, но вместо этого замечает только боль и чужие руки на её теле. Она привыкла терпеть, но его ревность пугает. Его любовь душит. История о том, что искусство требует жертв. Но любовь требует ещё больше. И о крыльях, которые он почти отнял, а она — почти потеряла.

Они просто зависали вместе. Курили, пили, смотрели всякую хрень и делали вид, что всё нормально. Пара бутылок пива, косяк на двоих и документалка про тюленей. Слишком близко, слишком тихо, слишком честно. Конни делал вид, что его не сводит с ума то, как она на него смотрит. Лизи — что не замечает, как он на неё смотрит. Работало. Пока не перестало.

Астрид знала, что времени мало. Жан хотел верить, что его достаточно. Одна ночь на пляже, рассвет над морем, поцелуи в холодной воде, три вычеркнутые строки из списка желаний… и слова, которые они не успели сказать вслух — но оба чувствовали. Он вернулся один, с её письмом, со списком и болью, которая не проходит. Море помнит их счастливыми. Но Жан не может забыть, её звонкого смеха в рассветной тишине. Астрид так и не сказала «прощай». Потому что верила, что он поймёт без слов.