Дастин не мог избавиться от навязчивого ощущения, будто он что-то постоянно упускал. По какой-то странной, непонятной ему причине Стив вдруг перестал даже упоминать свою бывшую любовь, болезненно покинувшую парня, хотя геля на его волосах так и не убавилось, а Хендерсон всё равно заставал его в доме Нэнси чаще чем где-либо. Но самым загадочным было то, что Мишель Уилер решила остаться в Хоукинсе, несмотря на протесты брата и матери. Погодите…

— Помнишь, мы с тобой поспорили, что ты никогда не будешь плакать из-за девчонки, — она лучезарно улыбнулась, на уголках её глаз выступили слёзы, — Так ты проспорил, Мансон. Ты должен мне одно желание.

Это было безумием: настолько пылко целовать эту нежную фарфоровую девочку с лисьими глазами, настолько сосредоточенно выводить узоры на её обнаженной, усыпанной созвездиями родинок, спине, настолько отчаянно желать её искренней любви. Да, это было чистым безумием, но Билли отдал бы всё, чтобы это стало его судьбой.

Ты действительно считаешь, что одержала победу надо мной? О, милая Нэнси, самоуверенность не красит твоё одухотворённое лицо. Скажу тебе по секрету: он может быть твоим до самого конца, но последнее слово всегда за мной.

Все пять стадий принятия его смерти слились в одну, до кровавых отметин на внутренней стороне ладони болезненную, но абсолютно неизбежную. И Катерине не могло не приносить удовольствие будоражещее чувство, выворачивающее все внутренности, будто она на мгновение достигла вершины этих американских горок, чтобы затем никогда не подняться. Это была её личная вендетта.