Взор её холоден, пуст. В глазах ни одной живой эмоции. В них – мёртвые чернеющие воды и посмертный вой бьющихся волн. Она – айсберг, вечный и совершенный, плывущий всегда в одиночку и разбивающий рыбацкие лодки. Кожа бледна, губы темны и неподвижны, а волосы белы, словно солнце зимой. На портрете её – она, её точная копия, со всеми её изъянами. И он совершенно безволен пред ней, перед её священным ликом. Его молитвы слышны лишь ей, а её плач – лишь ему. Безумие. Вот его удел, его колыбель.

Выстрел, кажется, прошёл насковзь. Прошёл почти навылет, но всё же остался внутри пробоиной. В сердце. (AU: события после шестого раунда, если бы Тилл оказался так же "пропавшим без вести", как и Мизи. )

Сверхновые взрываются ярко, а после становятся тьмой. Неизведанной и манящей, как сны, как прошлое, в котором Холмс утопает в черных дырах зрачков рубиновых глаз. Уильям – порядок в хаосе и хаос в порядке. Поэтому прошлое - турбулентность. И Шерлок спит в ней, не помня ничего.

Ах, как твои пальцы касались чёрно-белых клавиш рояля! Никогда не забуду тот день. Никогда не забуду, когда в первый раз ты соврал о том, что любишь меня. Неискренность - твоя самая сильная черта. Сохрани для меня ту мелодию в своём вечном покое, и тогда я обязательно прощу все твои ошибки.

Он снова снится ему. Десятый ли раз, сотый или тысячный уже не имеет значения, ведь стоит закрыть глаза, как перед ним вновь стоит он. - Что ж, мне стоит представиться? - Нет. Вы так нетерпеливы. Так сильно хотите узнать, кто я? - Хах, предполагаю, что да. - ..Тогда попробуйте найти меня. Отыщите меня наконец, мистер Холмс.