Виктор = Грилло. Отрывок из старой работы.

Давно бросила затею привести эту работу в надлежащий вид. Косяков - завались, да и ресурсов на неё нет. Лежит себе в черновиках и, видно, так и умрёт. От некоторых моментов впечатление, словно школьница писала. Но наряду с неумело-примитивными описаниями, какой-то нелепо-быстрой влюбленностью в героиню двух других героев и пафосных страданий на этой почве, есть моменты, которые хватают за грудки - такие продуманные, прикольные. И вот эта ситуация повеселила. Грилло не подкачал :)) — Ева — это как первая женщина, которая убила своего мужа? — поинтересовался Виктор, вольготно облокачиваясь на подоконник. Хамоватый взгляд ореховых глаз и жующая челюсть застали врасплох. Обычно с Евой так не разговаривали. — Я думала, там совсем другая история, — хмыкнула она. — Съела запретный плод, подсунула мужу и обрекла на жизнь в труде и изнурении. А потом — смерть. — Разве у ее мужа не было сил сделать собственный выбор? — резонно заметила Ева. — А ты послушай этих женщин. И попробуй им отказать. Поэтому история всегда одна: кошелек или проплешина на макушке, если в нем недостаточно бабла, а потом, глядишь, и в могилу вгонит, — Виктор по-тигриному оскалился, потянулся рукой к блюду, где лежали фрукты, и отправил в рот виноградинку.   — Грустно встречать таких женщин, но, уверяю, не всем нужен кошелек. Большинство сами страдают от мужчин, которые губят — то же, что и смерть. — Эххехе, ты, видно, имеешь большой опыт, — он сплюнул в салфетку мелкие косточки и отстранился ненадолго, чтобы выбросить в ведро. — Здесь не нужно иметь опыта, чтобы знать о фактах, мистер… — Виктор. — Виктор, — согласилась Ева. — Что ж, может, ты покажешь мне такую добродетельную женщину. А она согласится поужинать со мной где-нибудь не в этом кишащем народом месте. — Я думаю, таких женщин полно. Осмотритесь получше. — Я уже прекрасно осмотрелся! — заявил Виктор. Он заслонил свет, не сводя с Евы темных глаз, которые стали в тени почти черными, как смородины. — Подумай, — он ловко обернулся, вынул из стоявшей рядом вазы красную розу, обломал и вставил девушке в нагрудный карман блузки. — Буду там, — он подмигнул и оставил после себя порыв ветра и терпкий запах парфюма. От подобного заявления Ева не смогла подавить негодующий смешок, и, подстегнутая каким-то неведомым азартом, спешно, но с совершенным достоинством, пошла за ним. Что-то внутри напряглось, засомневалось, но, возможно, свою роль сыграл дурман духоты от пробирающейся отовсюду дождевой влаги. Разряды молний, бившие за окном, накаляли и без того заряженную обстановку. — Давайте обойдемся без броских жестов! — Ева обогнала его, обернулась, вложила в ладонь розу и сразу заспешила дальше, бросив через плечо: — В восемь у Метрополя. Жду минуту и не секундой дольше! Виктор посмотрел на цветок, потом на стройные ноги на шпильках, бедра, обтянутые черной юбкой, и расплылся в самодовольной улыбке.