Как родились Лида и Лара

Не было у меня цели писать про любовь. Тем более про такую — где не цветы, а шрамы. Но как-то ночью, когда в башке крутился старый трек и на улице лил дождь, я просто представила женщину. Не девчонку, не куклу, а женщину — с лицом, где каждая морщина как след прожитой бури. Так и появилась Лида. Она не просила быть героиней — она просто пришла. Села, закурила, глянула исподлобья и сказала: «Ну чё, пишем? Только без соплей. Я не для жалости.» Она — из тех, кто уже всё видел. Тюрьма, грязь, мужики, предательства — всё пройдено. Но в ней есть тот хребет, которого сейчас ни у кого нет. Она может и в морду дать, и за руку удержать. Она — боль и сила в одном теле. А Лара родилась из тишины после. Молодая, вспыльчивая, горячая. Её я увидела как отблеск — как искру, которая вспыхивает рядом с углём. Где Лида — камень, Лара — огонь. Они не могли не столкнуться. И когда столкнулись — пошло пламя. Это не “романтика”. Это выживание вдвоём. Лара тянулась к Лиде, как к единственному, кто её может понять. А Лида тянулась — потому что впервые за долгие годы почувствовала себя живой. Писать их было сложно. Иногда я сидела и думала — “зачем я это делаю?”. А потом ловила себя на том, что просто нужно. Потому что такие, как они, должны быть написаны. Пусть грубо, пусть с матом, но — честно. -Та, что пишет дымом.