Словно пантера она приблизилась ко мне одним рывком, захватывая в плен горячих, требовательных рук мою голову, властно притянула меня и впилась жаркими губами в мой рот. Этот поцелуй не был грациозным. В движении сладких губ, обжигающих рук не было ни капли изящества: она была лавиной, дикой и необузданной, обрушившейся на меня с самого неба и потопившей волной ни с чем не сравнимого сладострастия.

Я не была способна отказать ей. Я желала её. Как никого и никогда прежде. Эта связь, безусловно, была безрассудной. Я должна была в скором времени вернуться в Париж. Мы были знакомы чуть более двух суток. Мы крайне мало знали друг о друге. Наши "отношения" сводились то к принятию, то к отрицанию этого необъяснимого влечения, которое мы испытывали друг к другу. Но я тоже нуждалась в её прикосновениях. Куда больше, чем готова была признать.