Как бы горько это не было, но детские воспоминания оставляют вечный отпечаток на взрослой жизни. Аластор не понимал, он же сам согласился на это, добровольно, хоть и с большими сомнениями, пошёл с ним в спальню, почему же сейчас ему так страшно и мерзко? Каждое прикосновение Вокса ощущается горячим и липким. Почти таким же липким, как и много лет назад.

«Ты подарил мне надежду. Ты стал моим лучом солнца, освещающим непроглядную тьму в душе. Ты заставил эту тьму засветиться. Я готов идти за тобой всю жизнь, лишь бы не потерять эту радость от твоей улыбки. »

Бледный, как смерть, обездоленный, с трудом дышаший, полу-труп лежал у их ног. Обессиленное тело, лежащее в гигантской луже собственной крови, с периодически поднимающейся грудью, в отчаинной попытке нормально дышать.

Монома всегда смотрел на всех искося, слегка приподняв голову. Всегда ходил с самодовольной ухмылкой, всегда был элегантен и слегка загадочен. Но никто и не знал, какую боль он скрывает.