Они замолкли. Смотрели друг на друга. Не как рыцари. Не как герцоги. Даже не как омеги. Как братья. - Если... если мы умрём завтра, - прошептал Вэй Ин, - клянись мне. Клянись, что если будет следующая жизнь... ты найдёшь меня. - Клянусь, - голос Цзян Чэна дрогнул. Он протянул руку и провёл острым камнем по ладони, оставляя тонкую, но настоящую рану. - На крови...

Чимин и Тэхён, связанные болью предательства и потерями, проходят через ад, чтобы защитить тех, кого они любят. Их путь - это борьба за второй шанс, полная тайн, мнимых смертей и неожиданной поддержки. Смогут ли они возродиться из пепла прошлого и построить новое будущее? 🔥 История о любви, семье и силе, которая преодолевает все преграды.

— Знаешь, ты ведёшь себя так, будто тебе здесь рады, — начал он, его голос был холодным. — Но давай будем честными. Чонгук и Тэхён ведут себя дружелюбно только из-за того, что ты чистокровный. — Это не так... — прошептал Чимин, но его голос звучал неуверенно. — Конечно, так! — перебил его Чонсу, его тон становился всё громче. — Ты думаешь, что они заботятся о тебе? Ошибаешься. Они просто не хотят выглядеть плохо в глазах общества. Тебя подбросили в дом, как ненужный подарок...

В мире, где омегам было отказано в праве быть заклинателями, шестнадцатая весна Цзян Чэна принесла первую течку, ставшую границей между прошлым и будущим. Родители, которые и прежде не питали никаких надежд на него и уже готовились отдать его замуж, окончательно отреклись от сына, когда он стал омегой. И тогда, в самый мрачный миг его существования, появилась незнакомая рука, подарившая ему возможность обрести себя, свой жизненный путь, где ждали испытания, и большую, невинную любовь...

Чимин потянулся за стаканом воды, но Юнги не отпускал его руку, словно боясь, что этот видение исчезнет. - Как... как вас зовут? - едва слышно прошелестел Юнги, вглядываясь в черты Чимина с пугающим вниманием. - Вы ведь моя омега, верно? Я чувствую... запах персика. Но я не помню... я ничего не помню. Мир Чимина перевернулся. Эти слова, сказанные с такой надеждой и нежностью, которой он не слышал от Юнги годами, ударили сильнее любого оскорбления. Пак судорожно нажал на кнопку вызова персонала