— Я вот чё ещё боюсь, — сказала она. — Что однажды останусь одна. Не в смысле без мужика, а вообще. Без вас. Без компании. Без этого всего, — рука обвела кухню, и в этом жесте было что-то отчаянное, почти детское. — Кажется, что, если это рухнет, я просто... не выживу. Рука сжала её ладонь. Крепко, почти до боли. — Не рухнет. Мы же свои. — Свои.