Альберу Кроссман знал, что Кэйл Хенитьюз - неисправимый мусор. Однако, когда он впервые его увидел, спокойно сидящим за "Северо-Восточным" столом, который был безразличен ко всему миру, это пробудило в нем интерес. Его улыбка была фальшивой. Его действия отличались от его слов. Он был заинтересован, чтобы этот Кейл Хенитьюз не был мусором.

Он спас мир и увидел, как тот сам себя уничтожает, заплатив за его спасение всем, что у него было. Сама Смерть даровала ему шанс. Теперь он — последний Певерелл, и его наследие — это не тишина забвения, а пронизывающая всё песнь абсолютного нуля. Её лёд трогает время, а стальные ноты диктуют судьбы. Она звучит в скрипе вековых камней его поместья, в мерцающем биении магического сердца и его спокойствии. И он заставит весь мир застыть, слушая её, пока не замолкнет всё остальное.