Монохромные лапы повседневности ослабили хватку. Руки наконец снова начали выводить штрихи на бумаге, но, как на зло, любая натура вблизи или невовремя двигалась и уходила, или замечала на себе пристальное внимание и смотрела прямо на рисующего. Глаз зацепился за чью-то смольную копну волос — человеческая фигура мечтательно выглядывала из открытого окна.