он неспеша облокачивается на спинку кресла, растягивается в небрежной улыбке и из-под прикрытых глаз настойчиво и с ноткой безумия смотрит ей прямо в душу. проводит тыльной стороной ладони по гладкому подлокотнику, тяжело и шумно вздыхает, и также громоздко ёрзает на месте, выбирая удобную позу. он знает - она не откажется просто так поговорить с ним, как они это делали всего полгода назад, ещё до того, как узнали об расколе и всеми выходящими из этого последствиями. и помнит, как они весело обменивались новостями, вместе ходили за мороженым и прыгали из измерения в измерения. с тех самых пор многое изменилось. слишком многое, чтобы сейчас начать всё заново и так, чтобы не думать о том, что было. но даже не смотря на это она здесь, стоит перед ним, испорченным за эти месяцы мальчишкой, что раньше дарил ей цветы, а сейчас в любую секунду готов придушить. он с ностальгией вдыхает до боли знакомый аромат парфюма и с толикой досады говорит: - мы всё проебали. слишком поздно, чтобы что-то менять, но и рано, чтобы что-то забыть. как это называется? безумие. но нам ведь это не страшно, верно? мы всегда были безумцами.