— Это он был мерзок, Эйджиро, — сказала Саяка тихо, но с такой ледяной ясностью, что он вздрогнул и наконец посмотрел на нее. Ее глаза горели не жалостью, а яростью, — Мерзко оттолкнуть человека, который тебе доверился. Мерзко назвать любовь грязью. Мерзко сломать тебя одним словом и уйти, как будто ничего не случилось, — она сжала его руку сильнее, — Твои чувства не мерзость. Они были честными.