Для него, мир состоял только из белого и черного, а яркие света имели кровавый красный оттенок, словно густая кровь. Другое увидеть он не пытался и не хотел.Но она, яркая словно счастье, которое каждый писатель описывал желтым и оранжевым, была так далека.И не смотря на то, что весь мир отражался в его глазах только тремя светами, она сияла перламутрово-розовым переливающимся вместе с лиловым, образуя свой уникальный оттенок, который он с уверенностью мог назвать своим светом счастья.