"Дотянись до меня".

«Полная луна — единственная свидетельница людских грехов — пробивалась сквозь залатанные стёкла, превращая оранжерею в подобие подводного грота. Александр лежал на широкой лавке, застланной старой шалью Авдотьи. Он был обнажён по пояс, и лунный свет скользил по холмам его лопаток, терялся в ложбинке позвоночника, целовал шрамы и родинки. На его голове красовалась шляпка с искусственным пером — аксессуар из бабушкиного сундука, принесённый сюда непонятно когда и непонятно зачем. Лёня стоял рядом, затаив дыхание. — Не смейся, — попросил Милорадов. — Никогда. Прохладные пальцы прислужника коснулись барских плеч, которые оказались удивительно напряженными: словно вся история Александра — абсент, родительские придирки, одиночество — застыла в мышцах узлами. Лёня разогрел в ладонях розмариновое масло. Пряный аромат взметнулся вверх. Сейчас влюбленный мальчишка работал не слугой, не помощником садовника, а картографом чужого тела. Его руки скользили вдоль позвоночника Александра, находили впадины по бокам, следовали за изгибами рёбер. Под левой лопаткой гнездилась обида. В основании шеи — страх неоправданных ожиданий. — Ты видишь меня, — промолвил Милорадов. — Я чувствую, — поправил Лёня. — Как и вы. <...> Александр поднёс грушу к лицу, провёл ею по линии скулы. Шероховатость кожицы напомнила ему кружево на манжете босоногого мальчишки. Пальцы обрисовали форму. Узкое место — как талия. Плодоножка — упрямая, деревянистая точка отсчета. Милорадов катал плод в ладонях, и в нём начинало звенеть желание. Он сел, прислонившись спиной к стеклу. Одной рукой расстегнул брюки, а другой — продолжал играть с грушей. И вот — тихий хруст. Ноготь большого пальца проломил оболочку. Аромат хлынул наружу мгновенно: не просто сладкий, а сложный, терпкий. Александр коснулся языком места разлома, позволил каплям скатиться по подбородку, затем поднес фрукт ниже, к груди. Липкая струйка упала на солнечное сплетение, поползла по плоскому животу, к темной линии волос. Он выпустил грушу и, наконец, обхватил себя. Ладонь заскользила фантастически легко. Он ничего не видел, но всё представлял: так мог бы прикасаться Лёня. Сок груши был его слюной, его потом, жизнью, которую он принес в стерильное существование молодого дворянина.» Эта история слишком долго пролежала в черновиках — и, кажется, зря. Сейчас я выкладываю продолжения почти каждые пару дней, и если вы любите тихую, изящную, немного болезненную близость — вам сюда. Тем, кому откликнулась работа «Где заканчиваются стены», будет особенно близко: здесь тоже герой с ограниченными возможностями и одна любовь на всю жизнь. Вы, правда, многое пропускаете 😉 https://ficbook.net/readfic/01955d3d-8f4b-7779-995d-797fa5939155