Броманс в моей двухтомной семейной саге.

Никольский подскочил на кровати. В потёмках он не увидел рядом никого и ничего, кроме серебристого пиджака, но узнал голос. – Модест? Что ты здесь делаешь? – Прости. Мне нужно с тобой поговорить. Ты – мой единственный, самый любимый и верный друг. Я прошу, спаси меня! – Ты на часы смотрел? – Кирилл нехотя откинул одеяло и принялся застёгивать пуговицы на пижамной рубашке. – Четыре утра! Что случилось-то? – У меня снова… этот период, – Модест выразительной паузой рассёк последнее словосочетание. Никольский зажёг керосиновую лампу. От света визитёр почувствовал небольшое облегчение. – Что, совсем хреново? – Да. Я такая слабая, подчинённая и жалкая натура! Я лишний человек, неврастеник, сумасшедший! Я не могу справиться с собой, это выше моих сил! Это всё закончится тем, что я брошусь под поезд или в реку! – Ну что ты говоришь! – Хотя у меня вряд ли хватит смелости. Я не такой отчаянный, как Изабелла! – Модест усмехнулся громко и надрывно, едва не захлебнувшись эмоциями. – Но я чувствую такое утомление от жизни, какое только может существовать на свете! Я нестерпимо хочу, чтобы меня убили, обезличили или увезли на край света! – он вдруг отвесил себе пощёчину, и Кирилл вздрогнул. – Я предал память родителей, надежды дедушки… – когда он занёс руку для новой пощёчины, его запястье перехватили и отвели в сторону чужие сильные пальцы. – Хватит, – строго произнёс Никольский. – Никогда так не делай, понял? <...> Через минуту он ощутил, как матрас рядом прогнулся под весом чужого тела. – Я ведь предлагал тебе заняться делом, – прошептал Кирилл, коснувшись его плеча ладонью, – поехать в экспедицию, наблюдать за жизнью. У тебя светлая голова. Ты иногда так умно и красиво говоришь, что я даже теряюсь! – Я бы там только и делал, что пил и заводил романы, – засмеялся Модест, повернув «светлую голову» в сторону собеседника. Но лампа почти погасла, и его взору открылись только очертания жилистых рук и линия поношенной рубашки. – Кирилл, – снова позвал Модест спустя минуту, – эй, ты спишь? *** В моей двухтомной саге о судьбах четырёх поколений одной семьи очень много броманса. В том числе, с большой разницей в социальных положениях и возрасте. Ещё раз подчеркну: это не слэш) Там нет поцелуев и эротических сцен между мужчинами, но есть: объятия, сон в одной постели, жизнь под одной крышей, совместные путешествия, перевязывание ран, взаимные комплименты и даже сцена, где молодой жандарм чуть не застрелился от горя, узнав об отъезде своего наставника, а потом поехал за ним. И ещё: этот роман я начала писать в восемнадцатом году, закончила – в начале двадцать третьего. Слог может отличаться, ибо за столько лет мой уровень писательства, конечно, повысился. Но если кого-то вдруг заинтересует: Welcome) 💌🐝 https://ficbook.net/readfic/13565775 https://ficbook.net/readfic/018c5abd-4b7e-7ddc-8781-7565215c4139