Сириус был бурей — громким, дерзким, вечно ругающимся сквозь зубы, нарушающим все возможные правила, и неизменно возвращающимся к своему одинокому ритуалу с бутылкой и сигаретой под звездами. Римус же стал тем, кто начал разделять это одиночество. — Я, кажется, подсел, — прошептал Римус. — На сигареты? — ухмыльнулся Сириус, придвигаясь ближе. — На тебя.