Среднестатистический юнец хочет претендовать на оригинальность, амбициозность и способность изменить что-то в окружающем мире, хотя среднестатистическому миру это мало нравится; для его барабанных перепонок "декабристы" звучит почти как "Свобода, равенство, братство!", переведенное на русский и заключенное в одно слово, оно идеализируется бесконечно и в какой-то момент становится одной из точек отсчета, которых в жизни подростка так же много, как и своих зеленых огоньков на другой стороне залива, даже если он старательно убеждает самого себя, что каждый этот огонек - единственный-неповторимый и непохожий на другие, особенный. Шкура Гэтсби подходит не каждому; winter is coming, первый снег заносит дороги из Москвы в Винтерфелл, в окне по-пастернаковски горит свеча, подросток зябнет и поспешно перебирается в новую шкуру, надеясь освоиться в ней до декабря, надо же в чем-то явиться на елку к Свентицким. Предпосылки величия ломаются на полпути, братство Кольца распадается, Трубецкой не является на площадь, в мире много роковых чисел; в дневниковой Вселенной подростка их два - Двадцать Пятое Мая и Четырнадцатое Декабря - сирень и тайные общества - Анк-Морпорк и Сенатская площадь. Добро пожаловать.