Я запрокинул ей голову и, прижав к своему плечу, поцеловал- сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, заставившей ее прижаться ко мне, как к своему единственному спасению.

–Пошли гулять, Октябринка!–И чего это он довольный, как слон? От прежней угрюмости не осталось и следа. – Ты уснула что-ли? Или на ручки ко мне хочешь? –Иду я, иду. А тебе же тяжело было!? – Заноза моя! – Я не твоя. – А чья же?– мне показалось или я услышала стальные нотки в голосе Игоря? – Своя!– и с гордо поднятой головой ускорила шаг, слыша такой родной смех.

Она чувствовала ещё больший стыд и раскаяние за содеянное( за предательство по отношению к Михаилу или за то, что достигла первого оргазма потираясь о мужчину?). Платонова чувствовала насколько влажное у неё сейчас бельё, что заставляло покрыться красными пятнами её лицо ещё сильнее.

Петька все… «Давай мы из тебя звезду сделаем?» Я говорю: «Так я ж ничего же умею». Он говорит: «А ты думаешь, они умеют? Я, – говорит, – за кулисами певца отвлеку, а когда фонограмма пойдет, ты выскочишь на сцену и будешь рот открывать». Ну, так и сделали: я выскочил, рот открыл, а фонограмма – женская: «Я люблю тебя, мой милый, потому что ты красивый!»

Вечером всё-таки Володя пришел. Он крепко обнял меня и сказал, что любит. ЛЮБИТ. Боже. Я ответила, что его чувства взаимны. Папа стоял в дверях и еле сдерживал свои слёзы. Чуть позже пришла Лиза, оказывается она всё знает. Мы все вместе смотрели фильмы и играли в монополию, потом в карты и Много смеялись.