Весь зал сиял розовыми светоотражателями, биты приятно ласкали слух. Когда мелодия подходила к концу, а свет постепенно начал притупляться, Шастун перевел взгляд на человека, чьи голубые омуты, будто светившиеся в тьме, затягивали своим блеском. Звучали последние ноты и они прошептали последнюю строчку будто друг для друга: " 𝓑𝓸𝓷 𝓪𝓹𝓹𝓮𝓽𝓲𝓽, 𝓫𝓪𝓫𝔂."